И о телевидении.

  • Yurj_422
  • 23 февраля, 19:43
  • Просмотров: 578
Во время службы на одном маленьком аэродроме обратил внимание на одно противоречие армейской жизни: радиоприёмники были строго запрещены, а наличие телевизора не возбранялось. Подразумевалось, что по радио любопытные связисты споймают вражьи радиоголоса и будут морально разложены, а через через голубой экран ни одна зараза не пробьётся. Хотя антенна была направлена на юго-запад, в сторону Страны жёлтого слона (точнее, в сторону посёлка на плоскогорье, при свинцово-цинковом комбинате, и головного ретранслятора сигнала в этом посёлке).
Антенна и телевизор были установлены задолго до описываемых ниже событий. На антенную стойку ушел остаток мачтовых алюминиевых труб от развёрнутой станции вкупе с трубами из ЗиПа станции, находившейся в резерве. Гордо поднятый метров на тридцать шток, дабы гарантированно забодать любую крылатую дулю с
режимом полёта по копированию рельефа, с той же целью был снабжён тремя поясами растяжек. Правда, в силу несогласованности действий по подъёму конструкции предыдущих поколений учеников инженера Шухова мачта смотрелась не как цыганская игла масштаба один к трёмстам, а скорее как наполовину прорисованный скрипичный ключ. Короче говоря, колья растяжек были вбиты кривовато и при опускании мачтё вело волной.
Телеящик также был заслуженным аборигенТом нашей территории (не, не ослышался: именно аборигенТом наш старший называл кого-либо из подчиненных по причине небритости-нестриженности-неумытости и прочих не; в данном случае аборигеНт вследствие древности телеящика). Древний настолько, что каналы переключались не лентяйкой или кнопками, а вращением барабана. Точнее, невращением. Каналы не переключались решением отцов-команлиров, удаливших рукоятку блока ПТК (переключения телеканалов): ящик должен быть настроен на единственный идеологически выдержанный канал. С той же целью отсутствовала подстройка частоты гетеродина
(ранее -верньерчик вокруг самой ручки). Но пытливая мысль молодёжи решила эти проблемы по-военному запросто: рядом с телевизором, но не на виду, постоянно находились пассатижи (одна штука) для переключения и отвёртка (тоже одна) из ЗиПа для настройки. Какой настройки, спросишь? Конечно же, подстройки контуров барабана (вращением сердечников его катушек). Но это было под силу лишь настоящим виртуозам инструмента. (...)
Тогда было много странных запретов. Магнитофоны тоже были запрещены. А у меня, в святая-святых, в секретке, в "строевой части" был магнитофончик. На котором мы иногда в компании с нашим куратором, особистом, майором Сергеевым, слушали "Галю моя, галю" и другие западенские песенки. Потому что кассета была единственная. Осталась "в наследство" от предшественника, старшего сержанта Слышь Анатолия Любомировича. Родом он был из-под Львова. Оттуда и тяга к такого рода музыке.

Еще были запрещены фотоаппараты. У меня их было два. Смена-2 и Смена-8М. И раз в полгода мне тетка из Питера (она работала на фабрике фотобумаг) присылала фотобумагу и реагенты. А мы с ребятами "держали фотолабораторию" или скорее - фотосалон. Черно-белые фотки в панамках и "мапутах" на фоне аэропорта "Ленинск" были бестселлером!

Ну а что касаемо телефидения, то "вражеского" ничего у нас в ТюраТаме поймать было нереально. А вот Андрюха дружище мой, который в Винницкой области на радиолокационном комплексе служил, тот рассказывал, как они антенные системы для приема польско-немецких телепрограмм строили. И ведь получалось!
просто у вас все секретное было в обычных войсках ПВО образца 87-89 в казарме постоянно играли магнитофоны, мы проводили дискотеки для деревенских девчонок, я как радист постоянно слушал голоса и один раз из-за этого накосячил с полуночной сверкой времени и вместо сигналов с Маяка наскоро нашел первую пограмму, а там вместо пип-пип в 12 часов играли гимн, и на КП пришлось всех ставить по стойке смирно и мне это долго потом припоминали. Фотоаппараты были формально запрещены, но в роте были штатные для объективного контроля, и ими все пользовались беззастенчиво
Э-э-э... И это всё?! Даёшь продолжение!!!
Вообще, полнейшее ощущение, что прочитано прекрасно написанное начало охрененной (и куда более длинной!) истории.